Протокол
1945 года августа 31 дня город Черновицы
Военный Трибунал войск НКВД Черновицкой области в составе: Председательствующего майора юстиции Прокопович и членов лейтенантов г/б Болдырева и Кияшко при секретаре л-те Шеремет без участия обвинения и защиты рассмотрел дело Галицкой Артемизии Григорьевны по ст.54-1а, 54-11 УК УССР.
Судебное заседание открыто в 11 час.10 минут.
Секретарь доложил, что обвиняемая Галицкая находится в зале судебного заседания. Свидетели по делу не вызывались.
Председательствующий удостоверяется в самоличности подсудимой, которая о себе показала, Я, Галицкая Артемизия Григорьевна „Мотря”, 1912 года рождения, уроженка с.Садогуры Садгорского р-на Черновицкой области
Без постоянного местожительства, образование высшее педагогическое и 2 курса мединститута, украинка, из мещан, не судима, замужняя, муж Корнеенко арестован 7 марта 1945 года. Из родственников: 2 брата в Америке, брат, сестра и мать в Румынии.
Арестована первый раз 29 декабря 1944 года, вторично 7 марта 1945 года.
С обвинительным заключением ознакомлена 28 августа 1945 года.
Объявлен состав суда и разъяснены права отвода. Подсудимая Галицкая отвода составу не заявляла.
Председательствующий разъяснил подсудимой ее права в ходе судебного следствия. Подсудимая Галицкая до начала судебного следствия ходатайств не заявила.
Судебное следствие.
Председательствующий оглашает обвинительное заключение и определение подготовительного заседания военного Трибунала о предании суду обвиняемой. Разъяснены сущность предъявленного обвинения и спрашивает понятно ли обвинение и желает ли подсудимая давать суду показания.
Подсудимая Галицкая: в чем меня обвиняют понятно, виновной себя признаю, суду показания давать желаю.
По существу дела подсудимая Галицкая показала следующее. В моей связи с украинскими националистами многому повинно мое воспитание в националистическом духе с малых лет и преследование украинского народа румынскими властями. Когда я еще училась в педагогическом институте в Румынии и несмотря на то, что я очень хорошо знала румынский язык, но мой акцент выдавал что я украинка и меня все время притесняли. Преподаватели часто не допускали меня к испытаниям и только благодаря тому, что я очень много работала над собой я закончила институт. По окончании института на работу я не могла нигде устроиться потому, что я была украинка, я вынуждена была брать на дом вышивать и с этого я жила.
В 1932 году в Садогурах были открыты курсы для детей украинцев доктором Кириловым я была приглашена на эти курсы в качестве преподавателя украинского языка. Здесь я очень хорошо познакомилась с доктором Кириловым, имевшим в то время широкие связи и с его помощью вступила в украинскую народную школу при народном доме в Черновицах. Народный Дом был центром сосредоточения украинской интеллигенции и я здесь познакомилась со многими видными людьми. Работая в дальнейшем учительницей в селах я тайно от румынских властей учила детей украинскому языку. В 1940 году я переехала в Румынию и там встретилась с членом украинской школы Квитковским, через которого познакомилась с эмигрантами националистами Бойко, Чернуха и другими, от которых узнала, что издается в Румынии националистически журнал „Батава” („Полтава”?). В том же 1940 году по просьбе Квитковского я собирала деньги и одежду для арестованных румынскими властями националистов. Выполняя его просьбу я собрала одежду и медикаменты. Вторично он обратился с просьбой выслать ему 75 тысяч лей для выкупа националистов из тюрьмы. Тогда выполняя его задание я выслала ему 35 тысяч. Тогда я активно помогала украинским националистам и пользовалась у них авторитетом.
В 1941 году в июне месяце работала в одном селе учительницей, и когда румыны начали вести перепись населения я провела агитацию, чтобы крестьяне писались все украинцами и сама первая при переписи записалась, что я украинка. Меня румыны за это арестовали. Просидев некоторое время в тюрьме я была из-под стражи освобождена.
Будучи в Садогурах в 1941 году у своей учительницы я случайно познакомилась с Колотило Михаилом, как позже я узнала, что это был провод ОУН Буковины. О том, что он является членом ОУН и проводом Буковины я не знала, и тогда, когда я с ним говорила о националистической деятельности ничего не упоминалось.
В марте месяце 1942 года в моей квартире был произведен обыск, при обыске мне жандарм Бобу заявил, что меня подозревают в хранении литературы, но тогда литературы никакой не было. Тогда же Бобу мне сказал, что в Черновицах арестовано 22 националиста, а вскоре я получила письмо от Коваль, своей приятельницы, о том, что она в тюрьме, и просила помочь деньгами и продуктами. Я ей выслала денег и продуктом питания и больше с ней никогда не встречалась. Тогда в националистической организации не состояла. В июне месяце 1942 года я получила телеграмму в которой меня вызывали в город Яссы. Кто меня вызывал я не знала, но догадывалась, что вызывает кто-то из националистов, которые содержатся в тюрьме и требуется моя помощь.
Я уехала в город Яссы и по приезде в Яссы я узнала, что эта телеграмма была от „Кобзаря” который в то время притворился психбольным и был на излечении в психбольнице.
Мне необходимо было устроить ему побег из больницы. Обратился он ко мне потому, что он знал о моих симпатиях к украинским националистам .
Я используя свои широкие связи устроила ему побег и он предложил идти вместе с ним и мы ушли на Буковину. В селе Шубранец „Кобзарь” связался с проводником ОУН Буковины Гирюком под псевдонимом „Орел”. Румынские власти начали искать „Кобзаря” и меня и было решено, что мы должны были уехать в Галицию. Кроме того „Кобзарь” должен был явиться на проверку в Центральный провод ОУН после побега их тюрьмы. Связавшись в Центральным проводом мы были вызваны в „СБ” для проверки. После проверки Кобзарь [был направлен] в краевой проводу ОУН в отдел пропаганды. Так как я еще не была членом ОУН, то решила жить пока во Львове и устроиться где-либо на работу. Во Львове я встретилась с членом Центрального провода ОУН Барабашем, которым я была завербована в ОУН и направлена для работы во второй отдел паспортный, где заготовляла паспорта для членов ОУН, которые направлялись в Восточные области Украины и другие стороны для связи филиалов ОУН с Центральным проводом.
В паспортном отделе я работала с декабря месяца 1942 года. В период с июня месяца 1942 года по декабрь 1942 года начались массовые аресты националистов. Я вместе с „Кобзарем” выехала в Коломию в Окружной провод. Встретившись с организационным Коломии от которого узнали, что Коломийский окружной провод собирает десятидневный вышкол повитовых и районных проводников ОУН, т.е. подготовка руководящих националистических кадров.
В марте месяце 1943 года меня вызвал „Роберт” в Станислав и поручил провести вышкол девушек. Я это задание его выполнила. Всего мной было вышколено человек 150. Будучи в Коломийском окружном проводе я была назначена референткой Буковины и получила 60 тысяч польских злотых для закупки литературы для Буковины. В основном я руководила связями между Буковиной и Галицией, кроме того ведала разведкой на Буковине начальником связи разведки мною был назначен „Крига”.
В декабре месяце 1943 года „Кобзарь” был арестован, я об этом сообщила областному проводнику и краевому.
В связи с арестом „Кобзаря”всякие связи на Буковине я потерялся. После ареста многих националистов вызвал меня областной проводник „Боевир” и дал задание приступить к организации женской сети и написать устав. В январе месяце 1944 года меня вызвал к себе „Рубан”. Во Львове я связалась с представителями краевого войскового провода „Беркутом” с курьером Центрального провода „Славко”. Работая в Коломийском окружном проводе по моей инициативе были организованы по районам госпиталя на 15-20 человек и аптеки. По моей инициативе собирались подарки для бойцов УПА. Непосредственной связи с бойцами я не имела, а все просто давала через краевой провод. Прибыв во Львов в январе 1944 года „Рубан” меня проинформировал, что Одесский провод ОУН возглавляемый „Еремой” начал переговоры с румынским властями а моя задача была в ближайшее время встретиться с „ЕРЕМОЙ” и информировать его об отношениях румын к украинскому населению, проживавшему на территории Румынии. При второй встрече „Рубан” ознакомил меня с требованиями, признать которые „ЕРЕМА„ должен был предъявить румынским властям:
- Признать борьбу ОУН за единственно правильную;
- Признать национально-самостоятельную Соборную Украинскую державу на всех землях принадлежащих Украине
- Освободить всех политических заключенных, находящихся в румынских тюрьмах.
- Признать украинцев, проживающих на территории Румынии, как национальное меньшинство.
- Образовать на Буковине и в Бессарабии украинское губернаторство, признать украинские школы, печать язык и церковь.
- Признать „Транснистрию” за украинскую территорию.
При встрече с „Еремой”он мне рассказал, что румыны первые 6 пунктов требования приняли, а 7-й – Признать Буковину и Бессарабию как украинскую территорию не приняли.
При третьей встрече „Рубан”потребовал от меня список кандидатур для сформирования украинского правительства. Я назвала ему несколько кандидатур, он со мной согласился и поручил мне сформировать украинское правительство.
Членом переговорной миссии я не была, но „РУБАН” обещал если только будет нужен знаток румынского языка, буду направлена и я.
В марте месяце 1944 годая уехала на Станиславщину, передала руководство женской сетью, а затем уехала на Коломийщину и встретилась с личным курьером „ЕРЕМЫ”, а через 3 дня я встретилась с „ЕРЕМОЙ”, который возвратился от полковника Пержу с Румынии. Я его проинформировала о требованиях, выставленных „Рубаном”, а он в свою очередь мне сообщил о требованиях румынских властей.
После этого я установила связь с краевым проводником „Робертом” и передала ему распоряжение освободить из руководящих постов Коломийского окружного провода всех членов ОУН пришедших из Буковины направить их на Буковину для оживления националистической деятельности в связи с приближением частей Красной Армии. Одновременно я передала ему просьбу „ЕРЕМЫ” выделить одну хорошо вооруженнуй сотню УПА и направить ее на территорию Одесского провода.
Объявлен перерыв на 5 мин.
Председательствующий объявил судебное заседание продолжающимся.
В конце марта месяца 1944 года в качестве Провода ОУН на Буковине под охраной 12 бойцов их УПА я пришла в Вашковский район. В Вашковском районе временно осталась сама. Бойцов разослала по селам Черновицкой области с листовками и с целью выявления оставшихся членом ОУН и направление их ко мне на связь. Первым ко мне на связь пришел брат „Федора”, а через некоторое время я встретилась со „Степаном”, „Карпом”, „Черемшиной” и другими членами ОУН. Я их ознакомила с постановлениями ОУН и сказала, что наша борьба не есть бесцельная. Ознакомила их с отношением немцев к украинскому народу. Дала задание подготовить информацийне бюро и проводить вербовку новых членов в националистическую организацию.
Я лично стояла на том, чтобы дезертиры румынской армии не скрывались, а шли в Красную Армию, а то ихние аресты и преследование их отражалось на работе сетки. В Вашковский район подошли боевки и их „Федор” разбил и сформировал 4 боевки хорошо вооруженные. 3 боевки были оставлены в Вашковском районе, а одна боевка под руководством „Гайворона” была направлена в Садгорский район. Этих боевок лично я не формировала, а только присутствовала, когда „Федор” формировал. В каждой боевке было примерно по 25 человек.
Когда я пришла на Буковину, „Федор” был организацийным проводом ОУН, а мной он уже был назначен как военный референт с целью, чтобы снять с себя ответственность за организацию боевок, кроме того я была женщина и еще имела второе задание.
Организованные „Федором” 4 боевки были разосланы одна под руководством „Гайворона”в Садогурский район вторая в с.Испас, треться в с.Вилавчи и четвертая в с.Драчинцы.
В составе четвертой боевки были выделены руковоители новых еще не организованных боевок „Сагайдачный” и „Задорожный”. Они обязаны были как только сформируются боевки, связаться с Федором и получить направление, куда двигаться. Попутно боевкам дано было задание вести пропаганду среди населения в националистическом духе.
„Федор” от себя дал задание боевкам производить массовую вербовку в члены ОУН и вести пропаганду, чтобы люди не шли в Красную Армию. Я была против этого задания и вообще была против терактов. Я „Федору” заявила, что пока я не снята с провода ОУН то он должен считаться с моими инструкциями. На основании этого у меня с „Федором” возник конфликт. Он написал мне штафетку, что он со мной работать не будет и уходит в горы. Я уже в то время ухаживала за тяжело ранеными бойцам УПА.
Организованные боевки вооружились за счет немецкого самолета, из которого было взято три пулемета, 1 двухствольный пулемет, 2 автомата, 2 пистолета и 50 обойм-лент. Кроме того вооружились за счет разоружения немецких солдат, а также слышал что якобы разоружали и красноармейцев, но точно не знаю. Я ушла в с.Шубранец Садгорского района и там была возле раненых. Все время держала связь с „Одаркой”, „Одарка” была моим заместителем.
Вначале мая 1944 года в Вашковском районе я встретилась с „Луговым” и дала ему задание отправиться в горы и среди населения, которое уклоняется от мобилизации в Красную Армию, проводить вербовку в УПА и организовать вышколы. В помощь ему дала 2-х четовых. Он ушел в горы, организовал боевкии на свой собсмтвенный взгляд вступил в связь с немцами. После того, как „Луговой”ушел в горы я ушла в село Драчинцы и там встретилась с „Федором”, „Одаркой„ и „Аскольдом”. Там мне „Федор” заявил, что он всех галицейских направит в Галицию, я с ним согласилась и мы отправили.
Там же у нас еще получился конфликт и он перетянул на свою сторону "Одарку" и "Аскольда". Сам он ушел в горы, а я ушла в с.Шубранец к раненым и там проживала с мая месяца по октябрь месяц 1944 года, а в октябре месяце 1944 года я одержала связь с "Одаркой" и центральным проводом ОУН.
В июле месяце 1944 года я установила связь с Чорткивской округой через „Гайворона”, встретилась с „Олегом”, который в разговоре со мной заявил недовольство на работу ОУН в Чорткивской округе и просился перейти на работу на Буковину. Я на это ему заявила, что я не возражаю, но это можно сделать только с разрешения Центрального Провода ОУН. Я вызвала к себе на связь „Искру” с Чорткивского округа и договорилась с ней, что вместе будем организовывать разведывательные и санитарные вышколы. В сентябре месяце 1944 года я получила эштафетку от „Искры”, что меня вызывает краевой провод. Я ушла в Черткивский округ, а оттуда вместе с „Искрой” ушли в Тарнопольскую область.
Там я встретилась с курьером Центрального провода ОУН и ушла на связь в Центральный провод, а также связалась и с краевым проводом. С центральным проводом я встретилась в октябре месяце 1944 года, где получила задание информировать о своей проделанной работе с „Федором” и просила заменить меня и прислать кого-либо из мужчин. Там же я получила задание организовать связь Тарнополь-Бухарест и Станислав-Бухарест. Я это задание выполнила.
Затем получив организовать самую узкую сетку, а затем я должна была совсем уйти с ОУН по состоянию здоровья и уехать на Балканы, я возвратиласьв ноябре месяце 1944 года на Буковину, в Заставнянский район. В Заставнянском районе я встретилась с „Олегом”, который мне сообщил на Буковину прислан проводником ОУН „Степан”.
Объявлен перерыв на 5 минут.
Председательствующий объявил судебное заседание продолжающимся.
Через некоторое время я пошла в село Окно к районовой „Пчелке”, встретилась с ней утром, а вечером встретилась со „Степаном”. „Пчелка” мне также сказала, что „Степан” прислан проводом ОУН на Буковине издал новые инструкции, очень строгие. При встрече „Степан” мне заявил, что он является проводом на Буковине и назначил его „Богдан”. Я возразила ему, зная, что Провода назначают с Центра, а „Богдан” не был членом Центрального провода. После этого он сказал, что его назначил „Сталь”. Я также возразила и он остался со мной вместе до выяснения. От „Сталя” я получила эштафетку, чтобы организовать работу в ОУН как можно лучше. С моими инструкциями „Степан” согласен не был, так как я была против всякого рода акций. На Буковину пришел „Скрыгун” и он „Степаном” был назначен проводом „СБ” на Буковине.
Здесь я как раз заболела и слышала, что „Скрыгун” и „Степан” были недовольны и хотели меня уничтожить. Еще больше между мной и „Степаном” конфликт затвердился. Я написала эштафетку в Центральный провод ОУН, чтобы меня в работы в ОУН уволили и проводом Буковины назначили „Степана”.
29 декабря 1944 года в одной квартире в селе Васловивцы чтобы разрешить конфликт между мной и „Степаном” и кроме того был конец года подвести итоги работы. Я встретилась с „Федором”, „Степаном”, „Одаркой” и другими националистами, всего было человек 20. При облаве частей Красной Армии „Степан” был убит, „Федор” сдался, а я придерживая закона националистов „живыми в руки не даваться” хотела жизнь покончить самоубийством но была спасена.
В руки Советских органов я еще боялась и потому попасть живой, что из книг и проводимой румынами агитации, что большевики вешают, убивают, катуют и отправляют в Сибирь. В другом цвете Советскую власть и большевиков я себе не представляла. Идейно в ОУН я состою с 1942 года, до этого членом 1942 года, до этого членом ОУН я не была. Завербована в ОУН я была под кличкой„Ми”, а затем я получила кличку „Мотря. Я была бандеровского уклона.
Я боялась обратиться в органы советской власти с повиной потому, что много случаев знаю, что члены ОУН являлись с повинной, а через некоторое время были орестованы. После того как меня выкрали из больницы, я встретилась с высшим членом провода „Угавером” и они меня хотели вывезти на Балканы. Я пока симулировала свою болезнь и уезжать не хотела, а договорившись с мужем Корниенко мы написали повину и хотели явиться к органам власти с повинной, но я не могла явиться лишь потому, что было еще холодно, а у меня одеться было не во что. Одежда была в Шубранце. Когда была посла за одеждой одна девушка и встретилась с „Одаркой”, ее приняли там за провокаторку и задержали, а после выяснения к нам пришли работники НКВД и нас с мужем задержали.
На территории Советского Союза легально я не проживала, а проживала только нелегально в 1944 году. С организацией боевок я ничего общего не имела, я только была на связи с военным штабом.
Сама я лично не видела, чтобы боевки делали акции и таких распоряжений я не давала. Я в то время была в Галиции, когда на Буковине боевками проводились акции. Здесь тогда был „Степан”. Я лично была против проведения акции.
Председательствующий в 16 часов объявил перерыв до 18 часов.
В 18 часов председательствующий объявил судебное заседание продолжающимся.
Я признаю в том, что ОУНовская организация вела активную борьбу против Советской власти. Я лично от Советской власти ничего не хотела. Я выполняла последнее задание провода ОУН организовать сетку ОУН и я должна была с ОУН уйти и уехать на Балканы.
То что я связалась с ОУН это есть последствия моего воспитания и преследование меня и украинского народа румынскими властями. Я лично ни одного человека в ОУН не завербовала. Село Васлоуцы был центр „Одарки” и потому туда все собрались. Среди населения я распространила только 2 листовки и больше с моей стороны агитации не было.
В программе ОУН ставиться задание вести борьбу против Советской власти за отторжение Украины из состава СССР.
С центральным проводом я имела связь через связных.
За 1944 год я составила за свою работу три отчета, из них два находятся в НКВД, в отчетах давала свои инструкции, и с этого можно заключить, что я была против акций.
На вопрос председательствующего подсудимая Галицкая заявила, что судебное следствие дополнить ничем не имеет.
Судебное следствие по делу объявлено законченным и подсудимой предоставлено последнее слово.
Подсудимая Галицкая: прошу принять во внимание то, что я все честно рассказала органам следствия и суду, я оправдаю доверие Советской власти и тот понесенный ущерб Советской власти я возмещу вдесятеро больше если суд найдет возможным и вынесет мне условную меру наказания.
В 19 час. 15 мин. ВПТ удаляется в совещательную комнату для вынесения приговора.
В 21 час 10 мин. Председательствующий огласил протокол ВПТ и разъяснил его сущность осужденной. Разъяснил, что осужденная имеет право писать просьбу о помиловании в Президиум Верховного Совета СССР.
ВПТ определил: избранную меру пресечения Галицкой, содержание под стражей, оставить без изменения.
В 21 час 20 минут председательствующий объявил судебное заседание закрытым.
Председательствующий (подпись)
Секретарь (подпись)
Джерело: Следственное дело № 359 по обвинению Галицкая Артемизия Григорьевна // ГДА СБУ. Фонд 5 (Кримінальні справи на нереабілітованих осіб). Справа № 67446. Арк. 101-112.